Живая музыка станет элитарнее: пятигорское трио Space dust — о джазе и песнях от нейросетей

«Не слушаю джаз»

Space dust — трио, которое образовали профессиональные музыканты. Его основатель — барабанщик Михаил Сохань. Вместе с ним выступает семейная пара — гитарист Илья Нейленко и вокалистка Виктория Нейленко-Тризновская. За несколько лет существования коллектив уверенно заявил о себе, завоевав популярность в Пятигорске. Музыканты выступают в клубах и барах, исполняют классические джазовые стандарты и собственные мелодии.

— Вы регулярно выступаете в Пятигорске, ваш коллектив знают и любят, но о вас лично ничего неизвестно. Как появилась группа?

Михаил: Мы основали группу на втором курсе. Сейчас мы с Ильёй заканчиваем обучение на отделении музыкального искусства эстрады в Ставропольском краевом музыкальном колледже им. В. И. Сафонова, мы ударники. Виктория уже выпустилась с отделения вокального искусства и академического вокала.

Илья: Мы с Мишей познакомились перед поступлением и друг другу не понравились, но в колледже решили вместе поджемить. После этого Миша позвал меня в коммерческую кавер-группу Vave-band, она как раз была на закате своего существования — зарабатывать не получалось, мы шутим, что своим приходом я её «добил». Тогда мы решили пойти на джазовый джем [совместная музыкальная сессия, сопровождаемая индивидуальной или коллективной импровизацией на заданную тему. — Прим. ред.]. Нас впечатлила эта музыка, и тогда мы решили развиваться в этом направлении.

Михаил: Да, на том концерте выступали студенты Гнесинского музучилища, и мы поняли, что нам есть к чему стремиться, чтобы приблизиться к такому же мастерству.

— В современной культуре джаз считается музыкой для ценителей, это сложный жанр. Вы с этим согласны?

Илья: Это заблуждение. Музыкальное образование — оно в большинстве своём джазовое. Среди молодёжи сейчас очень популярен джаз, в крупных городах успешно работают джазовые клубы, с аншлагом проходят фестивали и конкурсы.

— К чему вы стремитесь в музыке?

Михаил: У нас есть джазовый альбом, он готов в нотах, но не записан для прослушивания. Когда это случится, мы пока не знаем — считаем, что для полноценной записи нужно расширить коллектив, пока музыкантов недостаточно. Возможно, однажды мы его запишем. Раньше в наш состав входило ещё несколько людей, но они завязали с музыкой. Просто это такая профессия, в которой ты каждый день задаёшься вопросом — нужно ли дальше этим заниматься?

Илья: Тем не менее, мы планируем поступать в Ростовскую музыкальную консерваторию.

— Какую музыку, помимо джаза, вы слушаете?

Виктория: Я люблю инди-рок, у меня записан сольный альбом электронной музыки. Пока он просто лежит, потому что музыка — это дело тренда. Это коммерческий альбом, а такая музыка всегда подвержена трендам, поэтому он ждёт своего часа. Пока это непопулярно. Мода на музыку, как и история, циклична, пройдёт несколько лет, и моя музыка станет популярной, я вам обещаю!

Михаил: Меня иногда зовут другие ребята поиграть в разные проекты, потому что барабанщиков не много. Я слушаю разную музыку — от рока до хип-хопа, люблю Билли Айдола. Единственная музыка, которую я не слушаю, — это джаз. Наверное, потому что я его играю.

Илья: Я люблю джаз, потому что это способ вырасти, слушая лучшее. Иногда обращаюсь к классическому металлу — люблю Black Sabbath, ещё люблю блюз и рэп старой школы.

Адаптироваться под прогресс

— Как вы относитесь к музыке, которую делает нейросеть?

Виктория: Искусственный интеллект — это очень хорошо, он упрощает жизнь музыкантам, и спасибо ему за это, но людям с отличным слухом это немного мешает. Вы можете обратить внимание, что если нейросети задать тональность, она будет прослеживаться на протяжении всей песни — одна и та же нота будет звучать целый такт, это большой минус. Ещё я, как педагог по вокалу, вижу большой минус в том, что ребята хотят петь такую музыку, но не могут, потому что она неестественна. Это физиологически крайне тяжело, и тембральная окраска не будет такая красивая, как у нейронки. Плюс нейронка часто ошибается в вокальных приёмах.

— Нейросетевые песни заполонили цифровое пространство, и людям с не столь развитым музыкальным слухом они нравятся. Это не угрожает современным музыкантам?

Виктория: Нет. Со временем это приведёт к пресыщению виртуальными голосами, и нейросетевая музыка станет абсолютно неинтересна. Даже если доводить её до идеального звучания, пресыщение придёт. Если люди продолжат любить такую музыку, то наша, живая, станет ещё элитарнее. Фотография не убила живопись, как считали люди, когда появился фотоаппарат. Прогресса не стоит бояться, под него стоит адаптироваться.

— Бытует мнение, что на творчестве бывает сложно заработать. Как вы к этому относитесь?

Михаил: Частично это правда. Перед вами сейчас, например, не только музыканты, но и педагоги, мы работаем в музыкальных школах. Есть такой анекдот: музыкант — это человек, который с инструментом за 500 тысяч рублей ездит на машине за 50 тысяч на работу, за которую ему заплатят 5 тысяч. Это правда!

Виктория: Если профессия нравится, всегда можно на ней зарабатывать. Главное — что музыка нам не надоедает.

Ранее в Пятигорске открылась выставка в честь учителя Лермонтова и Тютчева.